Skip to content
Lyric
Dive
Public playlists
My playlists
Search
Sign in
Сообщество друзей, оставленных судьбой
Он Юн
Popularity · Low
+
🇷🇺 Russian · Original
0
0
YouTube
Searching YouTube...
Lyrics
Original
Translation
Bilingual
В широких шляпах, длинных пиджаках
С тетрадями своих стихотворений
Давным-давно рассыпались вы в прах
Как ветки облетевшие сирени
Вы в той стране, где нет готовых форм
Где всё разъято, смешано, разбито
Где вместо неба лишь — могильный холм
И неподвижна лунная орбита
Там на ином, невнятном языке
Поёт синклит беззвучных насекомых
Там с маленьким фонариком в руке
Жук-человек приветствует знакомых
Спокойно ль вам, товарищи мои?
Легко ли вам? И всё ли вы забыли?
Теперь вам братья — корни, муравьи
Травинки, вздохи, столбики из пыли
Теперь вам сёстры — цветики гвоздик
Соски сирени, щепочки, цыплята
И уж не в силах вспомнить ваш язык
Там наверху оставленного брата
Ему ещё не место в тех краях
Где вы исчезли, лёгкие, как тени
В широких шляпах, длинных пиджаках
С тетрадями своих стихотворений
Пацаны хотели писать стихи, прозу и пьесы
Не особо заботясь о вопросах пользы или морали
Рассуждать о вещах никому, кроме них, неинтересных
За это их, естественно, расстреляли
Выслали из столиц, сгноили по лагерям
Разлучили с семьями, повыгоняли с работ
А на каждом допросе каждый из пацанов повторял
Что они не готовили государственный переворот
Им вообще всё равно, какой государственный строй
Лишь бы писать стихи, пьесы и прозу
Литература необязательно должна быть такой
Чтоб приносить государству пользу
И они умирали от голода или побоев
Молчали до конца жизни, зализывая раны
Игнорировать государство нельзя, дело такое —
Это очень склочная и обидчивая дама
Вот он сгорбленный в клетке, к подбородку колени прижаты
Врач говорит: "Ну-с, проверим еще раз. Год рожденья 905-ый?
Всё верно, гражданин Ювачёв? Ну, что ж вы молчите?"
Но он не движется, он заключён, в тела сыром граните
Только глаза на лице исчезающем, будто два голубых пламени
Врач уходит и оставляет его за двери металлической ставней
А ветер с Невы в трубах гудит и бродит за стенами близко
Вдруг, шорох, в двери щель — влетает с баландою миска
Ювачёв сползает с койки, куда когда-то ложился Дандан
Со стены, шевелясь беспокойно, смотрит усач таракан
Тараканище — он добровольный узник, и в глазах его насекомых
Человек по бетону ползёт за едой, грязный, худой и сломанный
Все поэты с рождения прокляты временем, местом, судьбой
И вот Ювачёв в камере мокрой встречает блокадный 42-ой
Новогодняя ночь, синяя, над "Крестами" зажглась искрами
И железная миска упала из рук и зазвучала выстрелом!
Ранним утром, 20-го июля, в 37-ом
На мостовую солнца лучи падали иглами дартса
В компании двух людей покинул Большой дом
Николай Олейников и встретил Антона Шварца
"Куда так рано, Коля? Вообще, как дела?"
Потом увидел тех двоих и сразу всё понял
Ранним утром Шпалерная мирно спала
Олейников улыбнулся: "Жизнь прекрасна, Тоня!"
Руки за спину, он залез в фургон
Солнце жарило, но холодно было, как в склепе
Николай Олейников покинул Большой дом
А в фургон залезал — Макар Свирепый
(Спокойно ль вам, товарищи мои?)
(Легко ли вам? И всё ли вы забыли?)
(Теперь вам братья — корни, муравьи)
(Травинки)
(Вздохи)
(Столбики из пыли)
(Цветики гвоздик)
(Соски сирени)
(Щепочки)
(Цыплята)