Boris Godunov: Act 2. "Veliky gosudar, chelom byu" (Shuisky, Boris, Fyodor)

Herbert von Karajan

Popularity · Low

🇷🇺 Russian · Original

Listen

YouTube

0:00 / 0:00

Loading YouTube player...

Lyrics offset

Synced

Lyrics

Великий государь! Челобью! Ааа! Преславный ведь я! Достойный коронованый безмозглый! Преступная голова, майор кранульный! Царского престола суверен! Наглый лжец, трижды клятву преступивший, хитрый лицемер, здесь У табора, в прозирьях, под шапкою майорской, авантюрник! Клад! Царь! Есть вести И вести важные для царства твоего Не целься, пусть придут И тебе там вдоль привез посол потайный от запятнанной майора дальних Да, государь В Литве явился самозванец, король поный и пауза его Чье же имя? На нас он ополчиться вздумал? Что? Имя, негодяя, дал? Что, имя? Конечно, царь, сильна твоя держава Ты милостью, ратением и щедротой усыновил сердца Своих рабов, душою преданных престолу твоему Хотя и больно мне, великий государь, хотя и кровью Мое сердце обдается, а от тебя скрывать не смею Что если дерзость сея исполненный бродяга с Литвы границу нашу Перейдет к нему, к тому, быть может, приведет Димитрия Воскреслый же Димитрию! Царевич, удались! О, государь! Дозволь мне при тебе остаться Нельзя! Нельзя, дитя! Я зашлю тебе... Царевич! Царевич! Повернуться! Взять меры сей же час, чтоб от Литвы Русь оградила Заставами, чтоб ни одна душа не перешла за эту грань Ступай! Нет! Постой, постой, Шуиски Слыхал ли ты когда-нибудь, чтоб дети мертвые из гроба выходили? Запрашивай царей! Царей законных! Избранный всенародно, повенчанный великим патриархом! Ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха ха! Что? Смешно? Что ж ты смеешься, ааа? Помилуй, великий государь! Слушай, князь, когда великое свершило злодеяние, когда Безвременно малютка погиб, малютка тот погибший был Димитрий Василий Иваныч! Крестом тебя и Богом заклинаю! На совести всю правду мне скажи, ты знаешь, я милостив Но если ты хитришь, клянусь тебе!Приведу в негодование всю Русь Не кай страшна, страшна твоя немилость В уличе, в соборе, пред всем народом Пять с лишком дней я труп младенца посещал Вокруг него тринадцать тел лежало, обезображенных, в крови И в лохмотьях грязных, и по ним уж тление заметно пробегало Но детский лик царевича был светел, чистый и ясен Глубокая, страшная зияла рана, а на устах его непорочных улыбка Чудная играла, а за ласком в своей он колыбельке спокойно Спит, сложивши ручки и правой крепко сжав игрушку детскую